Чудовище с пыльными глазами
Рассказчик историй
Ту войну выиграл один человек. Скажете, так не бывает? А оно было, и было недавно - всего-то восемь лет назад, и любой в этой стране, кого ни спроси, от беззубого мальчишки до беззубого старика, любой вам скажет: ту войну выиграл один человек, полковник Самострел. Тогда, правда, он не был еще полковником, да и Самострелом его еще никто не звал.
Был тогда еще не Самострел пехотным капитаном, как он сам любил говорить - из потомственных идиотов, то бишь военным в шестом поколении, в меру амбициозным, в меру молодым, в меру удачливым командиром. На фронт пошел сразу из училища, капитана получил быстро, а выше пойти не сложилось, да он не больно-то и стремился. В атаку, по крайней мере, он шел с куда большим воодушевлением - первые лет пять. А после того, как пошел шестой год сидения в окопах, что-то в капитане сломалось. Это, впрочем, понятно - тогда как раз пошли на убыль ресурсы, люди и воинственный пыл, так что в штабах армий засели за переговоры. И началась такая тоскливая тягомотина - сегодня атакуем, завтра курим, послезавтра территорию сдаем, через неделю отвоевываем - что впору было стреляться.
"Застрелюсь я, право", - зло бросал капитан, отводя людей с политой кровью земли, зная, что если не послезавтра, так через месяц, снова идти по ней в штыковую. И что вы думаете, ведь застрелился.
Тогда переговоры как-то попритухли, а патриотизм вкупе с национальной гордостью как-то поподросли, и наступление продолжалось аж два месяца. Прошли глубоко, ничего не скажешь - до старой нашей границы дошли, и даже закрепиться смогли. Уже и противник начал думать, что оставить все как было - не такая уж плохая идея, да только опять кому-то шлея под хвост попала. Собирают в ставке всех офицеров - половина только с боевого, грязные все, усталые, но веселые - хорошо идем, с огоньком! - и зачитывают наивысочайший приказ: боевые порядки свернуть, территорию противнику сдать и отступить на прежние позиции. Тут капитан и не выдержал: выхватил пистолет из кобуры, к виску приставил и курок спустил. Только вот незадача у него вышла - ординарец его, старшина, на локте повис. Скользнула пуля по кости, кожу с виска сорвала и глаз выбила, а убить - не убила.
Увезли капитана в госпиталь, с отходящими частями вместе. Пролежал он на больничной койке пару месяцев - за те месяцы еще три провинции врагу сдали. А выйдя из госпиталя и в полк вернувшись, поднял капитан мятеж. Ну, как мятеж - вышел утром перед строем и сказал: "Кому вся эта поебень надоела - шаг вперед". Так и сказал, чем хочешь поклянусь. А строй молчит - ну что тут скажешь, когда офицер такое спрашивает? А капитан тогда плюнул на землю и сказал: "Ну и хер с вами. Один воевать пойду. Сил уже нет это все терпеть. Застрелился вон - и то не помогло". Повернулся он и пошел прочь. А строй, как стоял, так и пошел за ним. Развернутым боевым.
А у старой границы капитана и его полк - там уже не полк, там бригада полноценная была - снова догнал наивысочайший приказ. Только на этот раз получил капитан наивысочайшее благословение идти вперед, пока не упрется - куда получится. Потому что пошла за капитаном вся армия - и удержать их уже ни у кого не получалось...
Так и получилось, что выиграл ту войну один человек - когда плюнул на плац и пошел вперед один...

- Опять врешь, старшина? - в караулку входит невысокий коренастый человек в потертом, но ладно сидящем мундире. Черная повязка на правом глазу придает ему немного разбойничий вид, особенно когда фуражку он держит в руках. Молодежь вскакивает, вытягивается по форме, и не садится, даже получив команду "вольно".
- Никак нет, господин полковник! - рапортует улыбающийся в усы старшина. - Провожу с молодыми бойцами нравственно-идеологическую подготовку!
- Пойдем, старшина. Время.
Старшина выходит вслед за офицером, подмигивая солдатам. Когда они отходят на пару десятков шагов, он догоняет своего командира и кладет руку ему на плечо.
- С днем рождения, полковник. Десять лет, взрослый мальчик.
- Десять лет, - откликается полковник Самострел и улыбается - широко, от всей души. - Спасибо тебе, старшина.